Для ручных и покорных
30. мая 2014 | Категория: Заявления, Материалы ФАР, Тема дня
Под них приспособлен проект закона об общественном контроле
Без лидера ЛДПР не обошлось и состоявшееся на днях обсуждение в Госдуме законопроекта «Об основах общественного контроля в Российской Федерации» — Владимир Вольфович глубоко в курсе всего. Но очень по-своему.
Гражданский контроль, напутствовал он, должен вестись во всех сферах госуправления, но не должен мешать госорганам работать. Его задача — находить недостатки, в том числе, в программах ТВ со сценами жестокости и эпизодами, в которых герои курят — заключил некурящий зампред ГД… И, сорвав аплодисменты, вышел из зала.
Курение — зло, но не для борьбы с ним добирались в Москву представители общественных организаций из Башкортостана, Якутии, Челябинска и других дальних и ближних регионов. Собрались по другому поводу. Институт общественных контролеров де-факто существует, однако, их статус и сферы контроля де-юре не установлены. А значит, не демократ и не либерал в любой момент их может послать… курить. И за это ему ничего не будет. Вот почему общественному контролю требуются правовая легализация и поддержка.
Один шаг сделан: Госдума приняла законопроект в первом чтении в конце апреля, напомнил Ярослав Нилов, руководитель Комитета ГД по делам общественных объединений. То есть, закон практически готов? Но обсуждение показало, что документ сырой и многое в нем «в пользу чиновников». Чего можно было опасаться. В ноябре прошлого года первоначальный текст проекта читал Владимир Путин, но дошел лишь до шестой страницы (всего их 44). И всего одну страницу одолел Владимир Лукин, в то время уполномоченный по правам человека при президенте. Сбылись худшие ожидания Лукина: «Чиновники постараются превратить закон в декоративный».
Серьезнейший изъян, замеченный многими при обсуждении: в число организаций, наделяемых правом контролировать учреждения и их проекты, включены те, что максимально приближены к властным структурам, а именно «общественные палаты федерального, регионального и местного уровней, общественные советы при федеральных органах исполнительной власти, органах исполнительной власти субъектов Российской Федерации и органах местного самоуправления». Здесь — точка. Один из участников слушаний в Думе по этому поводу сказал вслух: но ведь известно, что именно эти организации состоят из «согласованных» кандидатур, а в регионах, особенно на муниципальном уровне, общественные организации зачастую «карманные», оттого не энергичны и не компетентны. А по-настоящему боевых — независимых общественников власти стараются держать на длинном, жестком поводке… Таким образом, в законопроекте выхолощена суть института гражданского контроля — незаангажированность и независимость. Что есть даже не парадокс — глупость.
К чему приведет вышеуказанный укороченный список допущенных к контролю, если его утвердят в теле закона? Ну, например, Федерация автовладельцев России и ей подобные, а также отдельные примкнувшие к ним активисты не вправе будут заниматься своим делом: идите, мол, курить!
Чтобы вернуть суть, полномочия проверяющих нужно предоставить независимым некоммерческим общественным организациям, предусмотреть участие в проверках отдельных общественников — предлагали эксперты и практики. Но вот вопрос: почему это очевидное и многократно рекомендованное не ввели в законопроект его составители? Вряд ли по случайности. И их расчет чуть не удался: ведь в первом чтении депутаты текст приняли.
О крупной недостаче рассказала представитель Общественной палаты Москвы. Несколько рабочих групп палаты, в том числе, при участии «открытого правительства» (в которое профанов не берут) усердно разрабатывали поправки, однако, ни одна в текст сводного документа не попала. Между тем, в традициях Госдумы принято при втором слушании законопроектов вносить лишь редакторские правки. Предложение ОП столицы: документ настолько сер и бледен, что на предстоящих слушаниях вносить и поправки по существу. Чтобы неувязочки с исчезновением ключевых положений больше не возникали, дальнейшее обсуждение закона сделать предельно открытым, публичным.
Известный правозащитник Валентин Гефтер, также искренне удивился: он, один из соавторов документа, текст не узнал. Не достает в нем, в том числе, положения об инструментах достижения результатов общественного контроля. Валентин Михайлович подметил: по отношению к проверяемым текст изобилует глаголами «может» и наречиями «вправе», но нет слова «обязаны» — обязаны давать ответ по существу замечаний контролеров.
Мысль развили коллеги-юристы с учеными званиями: формулировки проекта закона предоставляют лазейки для того, чтобы свести к нулю усилия проверяющих. Что просто — достаточно отписаться: «Рассмотрели, примем к сведению». У проверяемых лишь право отвечать на протоколы проверок, но не обязанность. Аудитория думского обсуждения зааплодировала предложению ввести именно обязанность составлять развернутые, мотивированные ответы со ссылками и обоснованиями, указывать, что будет сделано по замечаниям, в какие сроки. Для тех, кто проигнорирует, предусмотреть санкции в Гражданском или Административном кодексах, а для каких-то случаев — и в Уголовном.
Если называть вещи своими именами, общественные слушания законопроекта вылились в его критику, но с предложениями разумной альтернативы. Скажем, сейчас чуть не половина (столько и назвали) общественных и наблюдательных советов скрытничают — не показывают результатов своей работы, а если и прочитать отчеты, они или «ни о чем», или — вранье (прозвучало в формулировке: «не соответствуют действительности»). Это — профанация общественной деятельности. Вывод: «хранителей тайн» нужно или упразднить, или с помощью закона заставить действовать. Для чего необходимы стандарты, устанавливающие, как действовать, как отчитываться и оглашать результаты.
Общественники заявили, что готовы проводить финансовые проверки тех проектов, в которых используются госресурсы, и предоставить им такое право. Представитель Санкт-Петербурга предложил для организаций гражданского контроля прописать возможность инициировать проверки любых предприятий и учреждений (кроме, разумеется, оборонных и им подобных), а также привлекать в помощь организации, которые не являются инициаторами контроля. Наученные опытом, общественники хотят каждый свой шаг обосновать юридическим правом — чтобы никто не посмел их послать «курить»…
О финансировании работы общественников — разговор щепетильный, он был необходим: речь не о возможности подзаработать на общественном поприще, а о сохранении независимости гражданских контролеров. Пример из жизни: скажем, дабы добраться до отдаленных мест проверок, зачастую приходится просить транспорт у тех, кого едут проверять. А значит, возникает эффект долженствования. Отсюда, нужны хотя бы минимальные командировочные суммы, чтобы не быть никому, ни в чем обязанным. Отважится Госдума принять предложение? Депутатов может смутить, что в финансово-экономическом обосновании проекта закона, который в ГД внес, напомним, президент, сказано, что его реализация не потребует ассигнований. Но тут уж пусть депутаты выбирают, платить ли за независимость проверяющих. Обременительными для бюджета суммы точно не будут, тем более, общественные контролеры набрали «фонд экономии». Хотя бы в случаях с госзакупками, когда обнаружили заявки иных учреждений, собиравшихся обзавестись за госсчет «нафаршированными» донельзя автомобилями премиум-класса стоимостью по три-четыре миллиона рублей, но после обнародования непомерных аппетитов пришлось брать то, что дешевле.
Сам факт того, что закон об общественном контроле, вроде, на выходе, внушает оптимизм — создание основ гражданского общества продолжается. Но… В проекте сказано, что закон вступает в силу с момента его принятия. Однако, не скоро дело сделается. Присутствовавший на обсуждении Михаил Федотов, председатель Совета при президенте по правам человека, напомнил: чтобы закон не был декоративным, потребуется внести изменения в десятки (!) других федеральных законов, которые становятся смежными: о некоммерческих организациях и общественных объединениях, об Общественной палате, о полиции и другие. Сколько времени займет этот процесс — о том вряд ли знает даже Жириновский.
Мне же кажется, что новый закон в его нынешнем виде нужен только тем, кто с его помощью собирается действовать в интересах власти и аффилированных с нею бизнес-структур. «Шефы» общественных контролеров будут, как правило, выделять финансы, при каждом нужном им случае инициировать общественные проверки, ссылаться на данные изучения общественного мнения, заказанного (читай — проплаченного) только для того, чтобы получить запрограммированный результат.
Конечная же цель введения закона об общественном контроле, как я вижу, — разделить общественников на своих и чужих, превратить общественную деятельность в инструмент навязывания мнения заказчика большинству граждан, только уже на узаконенных коммерческих рельсах.
Если, действительно, все продолжится в рамках тех же принципов, следующей может стать попытка легализации воров в законе, в связи с чем депутатам предложат рассмотреть проект документа с формулировками в названии: «О повышении роли самоуправления», «О деятельности саморегулируемых организаций», «О реабилитации»…
Сарказм станет понятен, если вспомнить, из чего росла идея легализовать гражданский контроль. После резонансного ДТП на Ленинском проспекте в Москве, в котором погибли две женщины и на одну из них намеревались повесить вину за происшествие, ФАР провела собственную независимую экспертизу (по самым строгим правилам —прогрессивные спецтехнологии, опытнейшие исследователи), показавшую результат, противоречащий официальному. Чтобы суд мог сопоставить тот и другой, наши свидетельства должны были фигурировать как равносильные тем, что предоставило следствие. Но для суда статус общественников — что пустой звук. Тогда и последовало наше обращение подготовить федеральный закон об общественной экспертизе и общественном контроле в целом. Никак не предполагали, что это выльется в законопроект для ручных и прирученных.
Сергей Канаев,
руководитель ФАР
АНТИПРЕМИЯ
Мониторинг АЗС
vk.com
facebook.com
youtube.com